Зачем авторы переписывают свои старые книги после публикации
Публикация произведения редко становится для автора окончательной точкой. Даже после выхода книги, фильма, альбома или картины создатель может продолжать возвращаться к уже завершенной работе: исправлять неточности, менять формулировки, добавлять сцены и иногда полностью перестраивать первоначальный замысел.
Показательный пример связан с Ильей Репиным. В 1887 году художник пришел в Третьяковскую галерею в отсутствие Павла Третьякова и сообщил хранителям, что получил разрешение внести изменения в уже выставленные полотна. В картине "Не ждали" он подправил лицо народовольца, вернувшегося из ссылки. В "Иване Грозном и сыне его Иване" изменил оттенок лица царя, а в "Крестном ходе в Курской губернии" сделал фон более пыльным. Позднее Репин отправил Третьякову отчет о проделанной работе и попутно раскритиковал развеску картин. По легенде, коллекционер пришел от этого в ярость.
В поступке Репина легко узнать стремление многих художников исправлять уже опубликованное или выставленное произведение. Музыканты перезаписывают альбомы, режиссеры перемонтируют фильмы, а писатели меняют романы при подготовке новых изданий. Для автора текст часто остается живым организмом, а не застывшим объектом.
Писатель Алексей Поляринов признается, что правит собственные книги почти при каждом переиздании. Обычно речь идет о фактических ошибках, неточных деталях и неудачных оборотах. Однако, получив от редактора файл старого текста, автор нередко обнаруживает гораздо больше проблем, чем ожидал.
"Открываю файл, хватаюсь за голову - ну кто так пишет? - и начинаю доделывать, докручивать", - объясняет он.
Иногда исправления выходят далеко за рамки литературной косметики. В новом издании "Рифа" Поляринов переименовал героя и добавил несколько абзацев о его прошлом. В романе "Центр тяжести" он переработал всю вторую половину книги.
Причина такого отношения к прошлым текстам проста: со временем меняется сам автор. Возвращаясь к книге через пять или десять лет, писатель видит ее уже другими глазами. Он лучше понимает, какие места работают, где мотивация персонажей выглядит слабой, а какие идеи остались недоразвитыми. Читатель может не заметить недостатка, который для автора кажется принципиальным.
Еще в 1891 году Илья Репин писал издателю Алексею Суворину, что при каждом приезде в Москву что-нибудь исправляет в своих произведениях и вообще готов переписать их заново. Для творческого человека завершенность нередко оказывается условной: работа прекращается не потому, что достигла идеала, а потому, что ее нужно выпустить.
Эту мысль часто связывают с афоризмом Поля Валери: "Книги не заканчивают, их бросают". Схожий принцип действует и в кинематографе. Джордж Лукас неоднократно возвращался к классической трилогии "Звездных войн", считая, что фильм никогда не бывает полностью завершен. Его можно либо оставить, либо в какой-то момент передать зрителю, хотя работа над ним потенциально способна продолжаться бесконечно.
Изменения в "Звездных войнах" стали особенно заметными: от появления подзаголовка "Новая надежда" в 1981 году до обновления костюмов, звукового оформления и визуальных эффектов в изданиях на Blu-ray в 2011-м. Эти многочисленные версии породили отдельную историю вокруг того, где заканчивается исправление и начинается создание нового произведения.
Ремастер или полноценный ремейк
Порой автор ограничивается устранением опечаток и стилистических шероховатостей. Но бывает и иначе: первоначальный текст становится основой для совершенно новой книги.
Так произошло с романом Дмитрия Захарова "Репродуктор(ы)" - переработанной версией "Репродуктора", написанного более десяти лет назад. Долгое время Захаров не хотел выпускать его на бумаге. Автор считал, что произведение безнадежно устарело: то, что прежде выглядело антиутопией, на фоне российской действительности перестало восприниматься как фантастическое предупреждение.
Позднее именно устаревание стало отправной точкой для нового замысла. Захаров понял, что прежнюю историю можно прочитать иначе - как рассказ о людях, которые остались внутри изменившегося мира и вынуждены существовать после крушения прежних представлений. Такой ракурс был невозможен десять или пятнадцать лет назад, поскольку у автора еще не было необходимого жизненного и исторического опыта.
В обновленной книге изменились смысловые акценты. В первой версии речь шла о пропаганде, однако сами механизмы ее работы и фигуры пропагандистов оставались почти за пределами текста. При переработке писатель решил внимательнее исследовать этих персонажей, увидев в них самостоятельных героев современности - гибких, неприятных, приспособляемых, но при этом влиятельных.
Масштаб изменений оказался настолько большим, что роман получил новое название. Захаров подчеркивает: это был не ремастер, то есть техническое улучшение прежней версии, а настоящий ремейк. В книгу вошли две крупные сюжетные линии, главы получили названия, были заново выстроены биографии героев. Главная героиня сменила фамилию с Камильской на Рябинину, а отдельные описания мира и фрагменты предыстории исчезли.
По оценке автора, от первоначального текста осталось меньше половины. В книге появилось и новое посвящение - сыну Андрею, которому, как надеется писатель, не придется поверить во все описанное в романе.
"Репродуктор(ы)" не стал для Захарова исключением. Его роман "Кластер" выходил трижды, и каждая версия заметно отличалась от предыдущей. Однако автор уточняет: он не стремится механически добавлять детали или исправлять отдельные "заклепки". Масштабная переработка нужна только тогда, когда произведение должно стать другим.
При этом далеко не все книги требуют возвращения. В "Среднюю Эдду" и "Комитет охраны мостов" Захаров после публикации изменений не вносил и не планировал этого делать.
Почему авторы не могут отпустить старый текст
Одна из причин - профессиональный рост. Молодой писатель может строить фразу слишком тяжеловесно, торопиться с объяснениями или оставлять сюжетные линии без полноценного завершения. Через несколько лет он приобретает новые навыки и начинает замечать то, что раньше казалось приемлемым.
Вторая причина связана с изменением контекста. Книга, написанная в одной исторической реальности, позднее начинает звучать иначе. Образы, которые когда-то воспринимались как фантастические, могут стать узнаваемыми; прежние страхи - потерять актуальность; второстепенная тема - выйти на первый план.
Иногда меняется и личное отношение автора к героям. При первом написании персонаж мог выполнять строго сюжетную функцию, но спустя годы писатель начинает видеть в нем самостоятельную судьбу. Тогда появляются новые главы, предыстории, мотивировки и диалоги.
Есть и эмоциональная причина. Автор помнит обстоятельства, в которых создавалась книга: усталость, спешку, давление сроков, редакторские ограничения. Возвращаясь к тексту, он словно получает возможность завершить работу на собственных условиях.
Однако у такого подхода есть риск. Бесконечные изменения способны разрушить первоначальную энергию произведения. То, что казалось автору ошибкой, могло восприниматься читателями как особенность стиля. Излишняя полировка иногда делает текст слишком осторожным и лишает его живого несовершенства.
Поэтому переработка - не универсальный способ улучшить книгу. Она оправдана тогда, когда автор действительно обнаружил нерешенную проблему, изменил взгляд на тему или понял, что прежняя форма больше не соответствует замыслу. Если же правки продиктованы только тревогой и желанием добиться недостижимого идеала, работа может превратиться в бесконечный круг.
В конечном счете новая версия произведения - это не обязательно признание прежней неудачи. Часто это свидетельство того, что текст продолжает жить вместе с автором. Иногда достаточно исправить одну фразу, а иногда приходится менять название, героев, сюжет и саму оптику повествования. Главное различие заключается в масштабе: одни работы получают аккуратный ремастер, другие становятся полноценными ремейками.
