"Алиса. Спасение от невзгод": шахматная партия с абсурдом
Алиса почти всё время проводит дома: вяжет, рисует в альбоме и редко бывает в гостях. Этот образ из песни Максима Леонидова на слова Дмитрия Рубина словно задаёт одну из возможных интонаций спектакля "Алиса. Спасение от невзгод". Но постановка театра "Вахтанговский Практикум" обращается не к привычной сказке о девочке в волшебной стране, а к непростому и многозначному миру "Алисы в Зазеркалье" Льюиса Кэрролла.
Кэрролловскую историю можно прочитать по-разному. Одни зрители находят в ней строгую логику, скрытую за причудливыми событиями; другим кажется, что смысл меняется с каждым новым прочтением. Есть и те, кто воспринимает книгу как намеренно бессвязную игру. Постановка Аси Князевой не предлагает выбрать единственно верную трактовку. Её адресат - любой зритель, готовый принять собственную версию происходящего: философскую, сказочную или абсурдную.
Режиссёр и автор инсценировки определяет свою задачу как исследование жанра нонсенса - театральной игры, в которой привычные правила перестают работать, а логика может неожиданно обернуться нелепостью. Такой материал одинаково по-разному действует на детей и взрослых. Ребёнку некоторые события покажутся загадочными, взрослому - слишком простыми или выдуманными. Однако именно это несовпадение ожиданий и составляет одну из особенностей спектакля.
В Зазеркалье Алиса отправляется не сразу. Сначала зрителей встречает узнаваемая сцена московского часа пик: переполненный вагон метро и пассажиры, направляющиеся к станции "Китай-город". Для большинства поездка закончится обычным выходом на платформу, а героине предстоит совсем иной маршрут. На пути к чудесной стране оказываются картинная галерея, парикмахерская, аптека и лифт, в котором можно застрять. Будничные пространства складываются в повторяющийся круг, похожий на день сурка, из которого трудно выбраться.
Но Алиса не смиряется с однообразием. В исполнении Анны Карабаевой она предстаёт любознательной, смелой и настойчивой героиней, которая не боится задавать неудобные вопросы. Почему Шалтай-Болтай, которого играет Георгий Шимоненко, одинок? Можно ли считать одинаковыми забвение собственного имени и потерю своей истории? Почему взрослому человеку приходится бежать всё быстрее, чтобы не сдвинуться с места? И, наконец, кто такие зелюки и за что они хрюкотали?
В поисках ответов Алиса встречает ярких персонажей, в том числе двух королев, представляющих противоположные стороны шахматного мира. Белая Королева Софьи Игрушкиной выглядит эксцентричной и немного растерянной: она потеряла гребень, заколку и бигуди, которые украшают её пышное платье. При этом героиня способна прочитать слова, состоящие всего из одной буквы. Чёрная Королева Полины Утукиной, напротив, собрана и властна. Она не расстаётся с будильником и то и дело подаёт сигналы свистком, словно поддерживает дисциплину и не позволяет окружающим расслабиться.
Важную роль в спектакле играет шахматная символика. Мир представлен доской, где путь к новой роли начинается с положения пешки. Чёрно-белое оформление сценического пространства и костюмов подчёркивает разделённость окружающей действительности, но одновременно напоминает: противоположности существуют не только порознь, но и в постоянном взаимодействии. Над образами работали художники по костюмам Анастасия Михеева и Виктория Слащилина.
Шахматная партия здесь становится не просто красивой метафорой, а способом поговорить о взрослении и выборе. Пешка движется по правилам, заданным другими, однако её продвижение может привести к превращению в более значимую фигуру. Так и героиня постепенно проходит через череду испытаний: наблюдает, сомневается, задаёт вопросы и пытается разобраться, где заканчивается чужой порядок и начинается её собственный путь.
Переход из метро в Зазеркалье подчёркивает, что чудесное не обязательно находится где-то далеко. Оно может обнаружиться прямо внутри привычного дня - в повторяющейся поездке, ожидании лифта или разговоре с незнакомцем. Обыденность спектакля не отменяет фантастики, а становится её отправной точкой. Поэтому происходящее легко воспринимать одновременно как сказку и как странное отражение повседневной жизни.
Загадка зелюков работает по тому же принципу. Не обязательно искать для них рациональное объяснение: иногда звук, ритм и сама нелепость фразы важнее конкретного значения. Кэрролловский нонсенс предлагает не только разгадывать, но и играть, позволяя словам выскользнуть из привычных рамок. В этом смысле вопрос "почему они хрюкотали?" становится приглашением к воображению.
"Алиса. Спасение от невзгод" не стремится разложить сказочный мир на готовые ответы. Спектакль предлагает пройти вслед за героиней через абсурд, бытовую повторяемость и шахматные правила, чтобы заметить: даже в замкнутом круге может существовать выход. Каждый зритель волен найти в этой истории собственный смысл - или просто принять её странность как самостоятельную ценность. Именно поэтому встреча с Зазеркальем может оказаться интересной и тем, кто давно любит Кэрролла, и тем, кто прежде не знал, чего ждать от его мира.
