"Социальная расплата": почему продолжение "Социальной сети" не справляется с современной повесткой
"Социальная расплата" Аарона Соркина задумана как духовное продолжение "Социальной сети" - фильма Дэвида Финчера о создании Facebook*. На этот раз в центре сюжета не рождение платформы, а ее влияние на общество: распространение дезинформации, радикализацию пользователей и усиление политического раскола. Однако вместо острого и актуального высказывания получилась тяжеловесная драма, которая то и дело напоминает нравоучительную телепередачу.
Соркин рассказывал, что долго не мог найти сюжет для фильма, пока не встретился с бывшей сотрудницей Facebook* Фрэнсис Хауген. Ее откровения и помогли сценаристу определиться с темой. В 2021 году Хауген передала журналисту Джеффу Хорвицу внутренние документы компании. На их основе Хорвиц подготовил серию материалов о том, как Facebook* обращается с контентом, способным провоцировать ненависть и дезинформацию. В фильме Хауген играет Майки Мэдисон, а Хорвица - Джереми Аллен Уайт.
История расследования связана в картине с событиями 6 января 2021 года, когда сторонники Дональда Трампа штурмовали Капитолий. Соркин стремится показать, как цифровая среда может влиять на реальные политические процессы. Но делает это слишком прямолинейно: сложная причинно-следственная связь сводится к набору подчеркнутых монтажом тезисов. Вместо того чтобы помочь зрителю самостоятельно оценить факты, фильм настойчиво подсказывает, что именно следует о них думать.
Скепсис вызывает и сама необходимость продолжения. К работе над "Социальной расплатой" не вернулись ключевые участники первого фильма. Джесси Айзенберг, сыгравший Марка Цукерберга в "Социальной сети", больше не хотел ассоциироваться с этим образом. Дэвид Финчер, по словам Соркина, поддержал проект, но не смог его поставить из-за контракта с Netflix. В новой картине роль Цукерберга исполнил Джереми Стронг.
Отсутствие создателей оригинала само по себе не обрекало фильм на неудачу. Но "Социальной расплате" не удается убедительно объяснить, почему эта история должна быть рассказана именно как продолжение "Социальной сети". Вместо нового взгляда на знакомый мир зритель получает попытку повторить масштаб и значительность картины Финчера - без ее точности, напряжения и ясного режиссерского рисунка.
Постановка Соркина усугубляет проблему. Фильм разбит на главы с заголовками и прологом, а монтаж должен подчеркнуть связь между расследованием и политическими событиями. Но приемы выглядят не современными, а нарочитыми и назидательными. В результате динамичная на бумаге история о журналистах, корпоративных документах и общественном кризисе движется медленно и местами производит впечатление затянутой телевизионной драмы.
Не всегда спасает картину и актерский состав. Стронг, чьи работы в "Наследниках" получили широкое признание, здесь не находит убедительной интонации для образа Цукерберга. Мэдисон тоже трудно узнать в героине, которая должна стать одним из эмоциональных центров фильма. Уайт в роли журналиста выглядит функционально, но не получает материала, позволяющего сделать персонажа по-настоящему запоминающимся.
Заметно лучше справляется оператор Джефф Кроненвет, работавший и над "Социальной сетью". В отдельных сценах ему удается создать выразительную игру света и тщательно выстроить кадр. Однако визуальная работа не может компенсировать вялый темп и недостаток драматического напряжения. Музыка Александра Деспла также не добавляет происходящему необходимой энергии. Саундтрек уступает по напору партитуре Трента Резнора и Аттикуса Росса, сопровождавшей первый фильм.
При этом талант Соркина как сценариста никуда не исчез: некоторые персонажи и отдельные диалоги написаны точно и профессионально. Но удачные эпизоды теряются в двухчасовом повествовании, которому не хватает цельности. Сценарист, кажется, целится в масштаб таких журналистских драм, как "Вся президентская рать" и "В центре внимания", но не добивается сопоставимого эффекта. На фоне современных документальных фильмов о цифровой среде и медиа его выводы выглядят особенно сглаженными.
Главная сложность "Социальной расплаты" - не в том, что она критикует Facebook*. Проблема в том, что фильм говорит об интернете преимущественно как о механизме, способном усиливать уже существующие общественные конфликты, но почти не показывает, как именно этот механизм действует. Алгоритмы, поведение аудитории и устройство платформы остаются скорее поводом для драматичных заявлений, чем предметом внимательного исследования.
Для истории о социальных сетях особенно важен язык повествования. Интернет постоянно меняется: люди осваивают новые форматы общения, а информация распространяется быстрее, чем ее успевают проверить. Чтобы убедительно отразить эту реальность, мало назвать дезинформацию угрозой - необходимо показать, почему она становится привлекательной, как работает вовлечение и чем цифровая коммуникация отличается от традиционных медиа. Фильм же чаще предлагает готовый моральный вывод, чем раскрывает эти процессы.
Это не означает, что сложную тему нужно превращать в инструкцию по устройству алгоритмов. Напротив, сильное кино может объяснять технологические явления через конкретных людей и их решения. Но героям "Социальной расплаты" не всегда хватает глубины, а сюжет слишком часто торопится перейти от факта к обвинению. Из-за этого зритель получает меньше возможностей разобраться в проблеме самостоятельно.
В итоге картина оставляет противоречивое впечатление: отдельные сцены напоминают, что Соркин умеет создавать точные характеры и выразительные диалоги, однако целиком фильм не складывается в убедительное высказывание. "Социальная расплата" хочет быть одновременно расследованием, политической драмой и продолжением культовой ленты, но не находит для этих задач общего ритма. Вместо острого разговора о власти социальных платформ получается вымученное кино, которому не хватает ни свежего взгляда, ни понимания темпа современной цифровой жизни.
