"Искусственный интеллект": каким получился фильм Луки Гуаданьино с Юрой Борисовым
Новый фильм Луки Гуаданьино о создании OpenAI легко представить как технологический триллер или современную версию "Социальной сети". В центре истории - противостояние Сэма Альтмана и Ильи Суцкевера, человека, стоявшего у истоков разработки технологий, которые позднее стали основой ChatGPT. Альтмана сыграл Эндрю Гарфилд, Суцкевера - Юра Борисов. Сценарий написал Саймон Рич, автор комедийных сериалов "Мужчина ищет женщину" и "Чудотворцы".
У картины уже есть примечательная история за пределами экрана: Amazon MGM отказалась от проката проекта, недовольная тем, каким в нем показан Альтман. Права в итоге перешли к независимой студии Neon. Фильм представили на 64-м Нью-Йоркском кинофестивале, а исполнение Борисова вновь привлекло внимание в контексте возможной гонки за "Оскар".
Сценарий Рича строился на неожиданном сочетании: речь идет о событиях совсем недавнего прошлого и потенциальной угрозе для человечества, но рассказ подан с комедийной легкостью. Автор не стремится вынести персонажам прямой моральный приговор, однако и не пытается обелить Альтмана. История охватывает несколько лет развития OpenAI и во многом показана глазами Суцкевера - замкнутого специалиста, который участвовал в создании технологии, изменившей повседневную жизнь миллионов людей.
В сценарной версии главной опорой становились отношения двух непохожих мужчин. Альтман - обаятельный и расчетливый предприниматель, умеющий превращать идеи в бизнес. Суцкевер - неловкий, закрытый и сосредоточенный на самой технологии ученый. Их столкновение напоминало динамику героев "Социальной сети", но вместо напористой драматургии Аарона Соркина Рич предлагал актуальный юмор и более свободный ритм.
На экране Гуаданьино заметно меняет баланс. От комедийной интонации сценария остается немного: режиссер делает ставку на серьезные разговоры о власти, ответственности и возможной катастрофе. Особенно часто фильм проговаривает свою позицию через героя Борисова. Суцкевер предупреждает о рисках, связанных с искусственным интеллектом, и о том, что человечество может не справиться с последствиями собственной разработки. Смысл этих рассуждений понятен, но из-за прямолинейности они временами звучат скорее как публичная лекция, чем как часть художественной сцены.
Наиболее заметное исключение - эпизоды с Илоном Маском, которого сыграл комик Айк Баринхольц. Его появление добавляет фильму энергии: актер точно чувствует темп и удерживает внимание, не превращая героя в карикатуру. На этом фоне особенно заметно, насколько редко картина позволяет себе по-настоящему разрядить напряжение шуткой.
Самая сильная сторона фильма - образ Альтмана в исполнении Гарфилда. Его герой может вызывать отторжение, но наблюдать за ним трудно перестать. Гарфилд играет с подчеркнутой театральностью: каждое движение, интонация и пауза работают на образ человека, который умеет подчинять себе пространство и собеседников. Визуальный мир вокруг него тоже безупречно собран: интерьеры, костюмы и окружение выглядят тщательно продуманными. За одежду, как и в предыдущих фильмах Гуаданьино "Претенденты" и "После охоты", отвечал дизайнер Джонатан Андерсон.
Суцкевер и его коллеги существуют в совсем другой эстетике. Они выглядят неприметными, небрежными и будто не заслуживают внимания режиссера. Этот контраст можно было бы прочитать как сознательный комментарий: власть и деньги создают привлекательную оболочку, тогда как люди, непосредственно занятые технологией, остаются в тени. Но в результате Альтман оказывается не только морально спорным, но и значительно интереснее поставленным персонажем. Фильм осуждает его, однако одновременно окружает той красотой и харизмой, которых лишает его оппонентов.
Неравномерно раскрыта и героиня Моники Барбаро - голос разума среди людей из окружения Альтмана. В фильме она выглядит менее самостоятельной, чем могла бы, и временами теряется на фоне мужских персонажей. Из-за этого важные вопросы о власти, принятии решений и ответственности почти полностью сводятся к противостоянию двух мужчин.
При этом основной моральный вектор картины не вызывает сомнений. Суцкевер пытается удержать человеческое измерение истории, Альтман олицетворяет мир, где первыми становятся скорость, влияние и контроль над продуктом. Но форма вступает в противоречие с посылом: фильм предлагает настороженно смотреть на власть и привлекательность больших технологических проектов, а сам превращает мир Альтмана в самый эффектный и соблазнительный.
Именно поэтому "Искусственный интеллект" производит смешанное впечатление. Это не столько комедийная история о людях, придумавших новую технологию, сколько стильная драма о соблазне власти и страхе перед тем, что уже нельзя полностью контролировать. Гуаданьино умеет создавать выразительные сцены и находить актеров в их наиболее ярких проявлениях, однако здесь визуальная эффектность временами заглушает тонкость сценария.
Фильм также поднимает вопрос, который не теряет актуальности: кто должен отвечать за последствия разработки, если создатели, инвесторы и руководители преследуют разные цели? Картина не предлагает практического решения, но показывает, как легко разговор о безопасности уступает место борьбе за влияние. На этом фоне тревоги Суцкевера кажутся оправданными, хотя режиссер подает их так прямолинейно, что зрителю оставляют мало пространства для самостоятельного вывода.
Еще один важный мотив - разрыв между научной компетентностью и управленческой властью. Тот, кто лучше понимает технологию, не обязательно принимает решения о том, как и когда ее выпускать. А тот, кто контролирует компанию, может определять направление развития, даже если не обладает сопоставимыми знаниями. В этой коллизии и заключается драматический потенциал фильма, который мог бы быть раскрыт глубже.
Положение Юры Борисова в этой истории особенно непростое: ему досталась роль человека, который в значительной степени выражает идеи картины. Для актера это одновременно возможность проявить внутреннюю сдержанность и риск оказаться проводником слишком явных авторских тезисов. Его Суцкевер выглядит отстраненным и тревожным, но фильм не всегда дает персонажу достаточно личных деталей, чтобы за предупреждениями увидеть живого человека.
После нескольких особенно заметных работ Гуаданьино "Искусственный интеллект" выглядит не возвращением к прежним вершинам, а скорее продолжением его интереса к красивым, напряженным и неоднозначным отношениям. Здесь есть сильная актерская работа Гарфилда, выразительный визуальный стиль и актуальная тема, но юмор сценария во многом утрачен, а нравственная мысль изложена слишком прямо. В итоге фильм убедительнее всего работает как портрет харизматичной власти - и куда менее убедительно как история о тех, кто пытается ей противостоять.
