Алиса Фрейндлих и Владимир Спиваков: "с требованьем веры и с просьбой о любви"
Музыкально-литературная программа "...Она и музыка и слово..." стала редкой встречей двух выдающихся мастеров - актрисы Алисы Фрейндлих и дирижёра, скрипача Владимира Спивакова. Важной частью постановки выступил камерный оркестр "Виртуозы Москвы" - коллектив, неразрывно связанный с творческой биографией маэстро.
Для участия в проекте Владимир Спиваков пригласил Алису Бруновну, которая уже около года не выходила на сцену в спектаклях. Поэтому одно только появление её имени в афише вызвало огромный интерес. Премьера состоялась 8 апреля 2026 года на сцене Большого драматического театра имени Г. А. Товстоногова в Санкт-Петербурге. Позднее, 12 сентября, в день рождения Владимира Теодоровича, программа прозвучала в Светлановском зале Московского международного Дома музыки. Изначально московский концерт планировали провести в июне, однако его перенесли на осень. Впрочем, найти билеты было почти невозможно и летом, и после изменения даты: интерес публики оказался колоссальным.
Название программы намеренно оставлено без запятых и дополнительных знаков - "...Она и музыка и слово...". Любая пунктуация здесь кажется недостаточной. В этих трёх понятиях соединены голос, мелодия, память, интонация и молчание. Алиса Фрейндлих и Владимир Спиваков не просто выступают рядом: каждый из них становится частью единого художественного высказывания.
В начале вечера раздаётся бой часов. Затем звучит голос Владимира Спивакова:
"Она и музыка и слово. Мы - два дерева. И корни наши сплелись и стали общими. Ветер подует сильнее, сильнее шелестим листочками, разговариваем друг с другом. А как утихнет ветер, едва оживимся, бормочем неясное. Неразлучные мы".
В этом признании есть и личная память, и история искусства, и благодарность судьбе. Вспоминаются блокадный Ленинград, Большой драматический театр, Георгий Александрович Товстоногов, великие люди и события, оставившие след в культурной памяти страны. Спиваков говорит о предстоящем вечере как о встрече, исход которой невозможно заранее предугадать. Он лишь предчувствует тишину зала, биение сердец и особый свет, который излучают музыка и Алиса Фрейндлих.
Их дуэт строится не на внешней эффектности, а на глубоком уважении. Перед зрителями - два самостоятельных художника, две равные по масштабу личности. Фрейндлих принадлежит театру и кинематографу, Спиваков - музыкальной сцене. Однако в этом проекте границы между искусствами исчезают: слово начинает звучать как музыка, а музыка получает драматическое измерение.
Под аплодисменты и возгласы "браво" артисты выходят на сцену под руку. Алиса Бруновна отвечает зрителям тепло и сердечно, с заметной благодарностью. Владимир Теодорович сохраняет привычную сдержанность и достоинство. Их манера поведения различна, но именно в этом различии возникает особая гармония.
Первые звуки оркестра мгновенно меняют атмосферу. Зал погружается в почти сакральную тишину. Исполняется "Медленная часть для струнного квартета" Антона фон Веберна. "Виртуозы Москвы" раскрывают произведение в его строгой форме и одновременно наполненной внутренним светом лирике. Слушатели следят не только за музыкантами, но и за реакциями Фрейндлих, за её взглядом, жестами, едва заметными движениями.
Алисе Бруновне отведена роль чтеца и рассказчика. Её голос не иллюстрирует музыку, а вступает с ней в диалог. Стихи Анны Ахматовой, Николая Гумилёва и Марины Цветаевой звучат так, словно изначально были задуманы для сопровождения струнных. Особенно важное место занимает поэзия Цветаевой - напряжённая, исповедальная, полная внутреннего движения.
Поэтические тексты соединяются с произведениями Петра Чайковского, Сергея Рахманинова, Франца Шуберта, Антонина Дворжака и Астора Пьяццоллы. Музыкальная программа не превращается в простой фон для декламации. Напротив, оркестр создаёт самостоятельную драматургию, внутри которой голос Фрейндлих становится ещё одним инструментом.
В этом и заключается главный эффект постановки: невозможно определить, кто ведёт слушателя - актриса своим чтением или дирижёр музыкальной тканью вечера. Иногда кажется, что слова направляют музыку, а затем происходит обратное: мелодия раскрывает скрытый смысл произнесённой строки.
Фрейндлих не стремится демонстрировать актёрскую технику. Она избегает избыточной патетики, не усиливает текст искусственными интонациями. Её исполнение основано на точности, паузах и внутреннем напряжении. Одно слово, произнесённое тише или медленнее, способно изменить эмоциональный рисунок всего эпизода.
Владимир Спиваков также выступает не только как дирижёр. Его присутствие на сцене воспринимается как часть общего рассказа. Взмах палочки, поворот головы, короткий взгляд на музыкантов - всё становится элементом спектакля. Он управляет не просто ансамблем, а пространством чувств, в котором каждый звук занимает своё место.
Особую роль играет память. Для обоих артистов Ленинград, театр, музыка и люди прошлого - не отвлечённые темы, а личный опыт. Благодаря этому программа приобретает исповедальный характер. Это не концерт-сборник и не литературный вечер в привычном смысле, а попытка поговорить со зрителем о времени, утрате, любви и преемственности.
Сценическое молчание здесь столь же значимо, как и произнесённый текст. Пауза после стихотворения, затихание оркестра, взгляд актрисы в зал - всё это формирует пространство для личного переживания. Каждый зритель слышит в программе что-то своё: знакомую интонацию, отзвук давно пережитого чувства или воспоминание о человеке, которого уже нет рядом.
Публика буквально ловит каждую деталь: вздох, движение рук, изменение тембра, жест дирижёра. Подобные мгновения невозможно воспроизвести в записи с той же силой. Они существуют только здесь и сейчас - в конкретном зале, между артистами и слушателями.
Именно ради таких встреч люди приезжают из других городов и стран. Не только ради имён в афише, хотя сами имена Фрейндлих и Спивакова уже являются событием. Зритель приходит за опытом непосредственного соприкосновения с искусством - тем самым, после которого привычные слова "концерт" или "театральный вечер" кажутся слишком простыми.
"...Она и музыка и слово..." говорит о вере не обязательно религиозной. Это вера в силу искусства, в способность человеческого голоса достучаться до другого человека, в возможность сохранить связь между поколениями. Здесь есть и просьба о любви - не сентиментальная, а требовательная, почти ахматовская: любовь должна быть честной, внимательной и способной выдержать испытание временем.
Программа Владимира Спивакова и Алисы Фрейндлих становится событием, в котором музыка и литература не конкурируют, а дополняют друг друга. Оркестр создаёт эмоциональный ландшафт, актриса населяет его голосами и судьбами, а зритель завершает этот диалог собственными воспоминаниями.
После финальных звуков зал ещё долго не спешит возвращаться к обычной реальности. Аплодисменты становятся не просто благодарностью артистам, а способом продлить пережитое состояние. В такие минуты особенно ясно понимаешь: искусство начинается там, где заканчиваются объяснения, а остаются только тишина, память, музыка и слово.
