Венеция в прайм-тайме: Ли Чхан Дон, Херцог, Аффлек, Зеллер и Паттинсон представили фильмы о цене успеха
На 83-м Венецианском кинофестивале показали сразу несколько заметных картин, работающих на стыке психологической драмы, сатиры и жанрового кино. В программе оказались "Прайм-тайм" Лэнса Оппенхайма с Робертом Паттинсоном, "Возможная любовь" Ли Чхан Дона, "Браный услюдок" Вернера Херцога, "Компания" Кейси Аффлека и "Бункер" Флориана Зеллера. Эти фильмы заметно отличаются по интонации, однако почти каждый из них исследует власть, зависимость, социальное неравенство и разрушительное стремление человека получить признание.
"Прайм-тайм": шоу, которое само становится хищником
Действие фильма Лэнса Оппенхайма разворачивается в 2006 году - в последние годы господства американского телевидения до окончательного наступления стриминговой эпохи. Пока зрители смотрят "Остаться в живых", другие включают NBC, чтобы следить за реалити-шоу "Поймать хищника". Его ведущий Крис Хансен, которого играет Роберт Паттинсон, заманивает в ловушку мужчин, подозреваемых в попытке совратить несовершеннолетних.
Передача постепенно превращается в национальную сенсацию. Руководитель канала предлагает перенести программу в прайм-тайм и конкурировать с крупнейшими телевизионными хитами. Для этого Хансену необходимо сделать материал еще более зрелищным и шокирующим. На первый взгляд, речь идет о телевизионной гонке за рейтингами. Но Оппенхайм быстро переводит историю в область морального триллера.
Режиссер превращает традиционный сюжет о телевизионном успехе в рассказ о зависимости от внимания. Хансен не просто ведущий и шоумен. Он сам становится разновидностью хищника, который питается чужим страхом, стыдом и публичным унижением. В сценах репетиций герой читает обвинительные сообщения, словно готовится к выступлению в театре. Постепенно он начинает напоминать не защитника жертв, а человека, которому необходима сама процедура охоты.
Визуально фильм соединяет наследие американского авторского кино 1970-х и тревожную фантастику Ричарда Келли. В одной из сцен появляется явная отсылка к "Полуночному ковбою" Джона Шлезингера. При этом Оппенхайм не ограничивается цитатами и формирует собственный экспрессионистский стиль: изображение постоянно балансирует между документальной достоверностью и ощущением кошмарного спектакля.
Особенно важны отношения зависимости между всеми участниками шоу. Продюсеры используют Хансена, Хансен манипулирует зрителями, актер, изображающий подростка-приманку, оказывается заложником своей роли, а аудитория требует все более жестких сцен. В результате фильм задает неприятный вопрос: где заканчивается разоблачение преступления и начинается развлекательное потребление чужого падения?
Паттинсон играет ведущего не как однозначного злодея, а как человека, который полностью растворился в собственном публичном образе. Хансен стремится быть героем, но постепенно превращается в карикатурного супергероя, которому необходимы враги. Его цель - не деньги и даже не карьерный рост. Он хочет постоянно подтверждать собственную исключительность.
"Прайм-тайм" выйдет в мировой прокат 11 сентября, однако российский прокат для фильма не заявлен.
"Возможная любовь": классовая дистанция вместо близости
Восьмилетний перерыв Ли Чхан Дона между фильмами завершился масштабной социальной драмой "Возможная любовь". Главные герои, Ми Ок и Хо Сок, посвятили лучшие годы работе на крупном заводе. После реструктуризации предприятие продают, мужчина теряет работу, начинает злоупотреблять алкоголем и оказывается в тюрьме.
Хо Сок пытался защищать права коллег в профсоюзе, а затем вступился за товарища во время столкновения с полицией. Его личная трагедия оказывается частью более широкой истории: экономические реформы ломают судьбы людей, которые еще недавно верили в стабильность и коллективную солидарность.
Историю семьи решает снять документалистка Е Чжи. Она принадлежит к обеспеченному классу, живет в браке с успешным представителем технологической индустрии и привыкла смотреть на чужие проблемы через объектив камеры. Между двумя семьями возникает дружба, но она с самого начала неловка и непрочна. Ее определяют различия в доходах, образе жизни и представлениях о будущем.
Ли Чхан Дон работает в традиционной манере медленного корейского кино. Фильм длится 164 минуты и неторопливо выстраивает эмоциональные связи, постепенно усиливая ощущение безысходности. Режиссер не предлагает простых виновников и не превращает героев в символы. Он показывает, как социальная пропасть проникает в самые бытовые разговоры.
Ми Ок интересуется стоимостью кофты Е Чжи, но та смущенно уклоняется от ответа. Хо Сок в день рождения сына не остается дома: он отправляется разыскивать бывшего коллегу, который празднует такой же семейный праздник в дорогом ресторане. В этих деталях социальное неравенство оказывается убедительнее любых деклараций.
Картина говорит не только о Южной Корее. Заводская реструктуризация, исчезновение рабочих мест, разрыв между поколениями и растущая зависимость от уровня дохода делают сюжет универсальным. "Возможная любовь" показывает общество, в котором люди могут искренне сочувствовать друг другу, но не способны полностью преодолеть границы своего класса.
Херцог, Аффлек и Зеллер: разные формы человеческой изоляции
"Браный услюдок" Вернера Херцога продолжает интерес режиссера к людям, существующим на периферии привычной нормы. Херцог традиционно обращается к фигурам, для которых общественные правила становятся не ограничением, а вызовом. В его кино эксцентричность героя почти всегда связана с одиночеством и невозможностью быть понятым окружающими.
Кейси Аффлек в "Компании" сосредотачивается на другом типе напряжения - на сложных отношениях между близкими людьми. Название фильма звучит нейтрально, однако за ним скрывается история зависимости, контроля и эмоциональной неустойчивости. Аффлек рассматривает семью не как безопасное пространство, а как систему, где любовь легко превращается в обязанность, а забота - в форму давления.
"Бункер" Флориана Зеллера переносит конфликт в замкнутое пространство. Для режиссера, известного интересом к ненадежной памяти и субъективному восприятию, бункер становится не только физическим убежищем. Это образ сознания, в котором человек прячется от прошлого, страха и ответственности.
Замкнутые пространства в этих фильмах работают по-разному. У Херцога они подчеркивают странность существования, у Аффлека превращаются в модель семейных отношений, а у Зеллера - в психологическую ловушку. Но общий эффект остается сходным: герои оказываются отрезаны от мира и вынуждены столкнуться с собой.
Главные темы венецианской подборки
Объединяет представленные картины прежде всего недоверие к простым ответам. "Прайм-тайм" ставит под сомнение моральную чистоту телевидения, которое якобы разоблачает преступников. "Возможная любовь" показывает, что сочувствие не отменяет классовых различий. "Компания" рассматривает близость как источник не только поддержки, но и давления, а "Бункер" исследует границу между защитой и добровольной изоляцией.
Еще одна общая тема - превращение человека в образ. Хансен становится телевизионным персонажем, рабочие у Ли Чхан Дона - статистикой экономического кризиса, а герои Аффлека и Зеллера пытаются выбраться из ролей, навязанных семьей, обществом или собственной памятью.
При этом фильмы не предлагают зрителю удобной позиции наблюдателя. В "Прайм-тайме" аудитория сама оказывается частью механизма эксплуатации. В "Возможной любви" зритель вынужден заметить собственную дистанцию по отношению к чужой бедности. В психологических драмах Аффлека и Зеллера невозможно до конца отделить жертву от виновника.
Венецианская программа в этом смысле выглядит не набором разрозненных премьер, а разговором о современном человеке, который все чаще существует под наблюдением, зависит от чужой оценки и пытается сохранить достоинство в условиях нестабильности. Здесь телевидение, семья, работа и даже собственная память становятся аренами борьбы за контроль.
